УДК 1.17
ББК 87.7

Смех массового поражения

М.В. БогомоловМ.В. Богомолов
Студент отделения журналистики и PR
Института языка и коммуникаций МГГУ им. М.А. Шолохова

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Аннотация.
В статье рассматривается ирония как атрибут культуры эпохи постмодерна. Прослеживаются психологические причины доминирования иронии в современной медиасреде. Даётся этическая оценка постмодернистской иронии с позиций восточнохристианской этики. С опорой на художественные тексты, автор показывает связь иронии с нигилизмом и индивидуализмом.

Ключевые слова. Смех, ирония, постмодернизм, нигилизм

Mass destruction lauGHter

Maksim Bogomolov
Russia, Moscow
student of journalism faculty of M. A. Sholokhov Moscow State Humanitarian University

ABSTRACT:
In this article the irony is considered as an attribute of the postmodern age. Widespread of irony in modern media proves on psychological features. Using irony in the postmodern paradigm appreciates by easternchristian ethic viewpoint. The author shows the instant connection between irony, nihilism and individualism and illustrate it by fiction texts .

TAGS:
Laughter, irony, postmodernism, nihilism.

Cкачать статью в .pdf

 «Смех самое страшное оружие:
смехом можно убить всё
даже убийство»
Е. И. Замятин, роман «Мы»

В наше время это единственное оружие человека, с помощью которого он борется со своим страхом. А страшиться абсурдного мира XX – XXI веков, с его сочетанием бесчеловечности и формализованного гуманизма, вполне естественно. Непознаное всегда вызывает страх, непонимание вызывает отчаяние. И того и другого в современном мире в излишке, при ужасающем дефиците спокойствия. Осмеяние страшного или же постоянное отвлечение мыслей чем-то смешным – сродни попытке алкоголем или даже психоделиками обезвредить Чёрного человека внутри себя, усыпить тем самым ужас перед абсурдностью непознаваемого более мира. И тогда Чёрный человек смеётся, хохочет, ржёт без остановки. Именно ржёт, потому что в смехе как физиологической реакции человек не ушёл дальше лошади. Искусством может быть то, что эту реакцию вызывает.

Ещё опаснее ирония. Раньше ирония побуждала человека к размышлению, а её воинственная «сестра» – сатира боролась против несправедливости, высмеивала безобразное пародируя его, пыталась изменить мир. Сейчас же из печати исчезли сатирические материалы.

Ирония в эпоху постмодернизма разлилась почти по всем текстам, стала стилем мышления. Это ирония ради иронии – самодостаточное явление, не вызывающее рефлексии, разве что ненароком. Собственно другого от постмодернизма, который в борьбе с любой иерархией объявил искусством всё (то есть признал, что искусство – это ничто), ожидать не приходится.

Искусством является смех в произведениях Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Булгакова, Зощенко и многих других. Николай Гоголь сам пишет, что ему дано видеть жизнь через «видный миру смех и незримые, неведомые ему слёзы» . Вот только слёзы в произведениях классика, как он сам прекрасно понимал, видят не все.

В восточном христианстве, которое стало духовной доминантой нашей культуры, отношение к смеху строгое. Православие отличается от католицизма и протестантизма наличием феномена юродства. Как писал академик А. М. Панченко: «Юродивый балансирует на грани между смешным и серьезным, олицетворяя собою трагический вариант смехового мира» . Е. В Жолнина отмечает, что различия проявились и в светской культуре: «…русский смех “расположен” не на гедонистической горизонтали (“шути, получай от жизни радость”), он сопрягается с духовной вертикалью, устремлен к “проклятым вопросам” бытия и быта. <…> Для русской культуры более характерен смех на основе гротеска, в который изначально входит трагическая нота» . Это выразилось в великолепных русских комедиях от Гоголя и Чехова до советских комедий 60-80-х, в которых с комическими элементами всегда соединяются трагические.

Не призываю ходить грустными. При смехе действительно выделяются эндорфины – «гормоны счастья», успокаиваются нервы, улучшается самочувствие. Но бывает и нервный хохот, и издевательский. В русской культуре смех не только признак дружелюбия, но и глупости: «Смех без причины – признак дурачины». Такой смех вызывается подобием юмора, которое искусством никогда не станет и которое лучше называть сленговым словом «ржака». «Культура низа» существовала всегда и везде, но была табуирована. С появлением интернета наглядным стал явный дисбаланс во времяпрепровождении интернет-пользователей. Как считал известный интернет-персонаж Mr. Freeman, «ржака», наряду с едой и отправлением естественных потребностей, вошла в триаду на которую мы тратим треть своей жизни.

«Ржака» кажется людям иногда оправданной, ведь смех – это «временная анестезия сердца», как говорил Анри Бергсон. Он, философски рассматривая природу смеха, видит в нём подмену жизни физиологическим автоматизмом. Такая подмена вызывает перевес тела над душой. Хочется, иногда, не чувствовать: ни боли, ни сожаления, просто смех. Но алкоголем не залить проблемы, как и смехом их не решить. Можно лишь временно отвлечь мысли, но затем осознание навалится в ещё большей силой. «Шутим, шутим, а тоска всё растёт, растёт...» – как писала Цветаева в «Повести о Сонечке».

Конечно хочется, чтобы этот Чёрный человек сгинул, пропал, исчез, умер. И тогда в попытке обезвредить его несутся одно за другим: мемы, чёрный юмор, розыгрыши, пранк, смех над святым, шутки про чью-то абстрактную (и в особо патологических случаях реальную) мать, смех над душевнобольными и дальше, дальше вниз... Экстаз всеосмеяния.

А потом человек просыпается утром и видит, что обезвреживал-то он себя. Что это его сердце было в длительной, почти смертельной анестезии. А некоторые уже не просыпаются – сердце не выдержало столь длительного «смехового наркоза».

Нет, тела-то конечно поднимаются с кровати и сердечная мышца продолжает гонять кровь. Но сердце ли это? И с таким сердцем человек ли перед нами? Можно лишь назвать людьми заядлых посетителей «MDK» или создателей мультсериала «Южный парк», которые позволяют себе шутить о недавно умершем человеке в грубейшей форме, а после критики со стороны вдовы, продолжают дальше шутить об этой смерти? Это не вписывается ни в одну из существующих систем этики. Единственное мировоззренческая позиция, для которого подобный юмор приемлем – нигилизм. Отношение нигилизма к вопросам жизни и смерти отражено в «Отцах и детях» Тургенева. Базаров замечает, что о мужике, за чьё счастье он борется: «будет он жить в белой избе, а из меня лопух расти будет» . Конечно никакого воздаяния нигилист не ждёт, а значит и смысла в своей собственной жизни не видит.

Нигилизм – мировоззрение безусловно деструктивное. Мартин Хайдеггер даже считал, что оно может привести к мировой катастрофе. Предотвратить её может лишь возвращение в российское общество веры в объективную нравственность, а также принятие единой системы ценностей. Закон вряд сможет объединить россиян, страдающих правовым нигилизмом, не сможет дать им смысл, без которого и рождается всеотрицание. А единство необходимо. Как считал Блок в нём «лежит спасение и от болезни “иронии”, которая есть болезнь личности, болезнь “индивидуализма”» .


Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений: [В 14 т.] / АН СССР; Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); [М.; Л.]: Изд-во АН СССР, 1937—1952. Т. 6. Мертвые души. Том первый. — 1951. —С. 134.

Лихачев Д. С. , Панченко А. М. , Понырко Н. В. Смех в Древней Руси. - С. 72.

Жолнина Е. В. Зощенко и Гоголь. Судьба сатирика. http://www.mari-eparhia.ru/konfer/2006/7/ (Дата обращения 13.04.2015)

Тургенев И.С. Отцы и дети. М., 2004. С. 181.

Блок А.А. Собрание сочинений : [В 8 т.], М.-Л., 1962, ГИХЛ, том 5, С. 349

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Дополнительная информация